10 ноября 2011 г.

Любовь умерла. Да здравствует Любовь!

Не люблю я Александра Дугина. Может быть, я не права, но со времен его активного «евразийства» несимпатичен мне этот человек, как и его разглагольствования на всякие темы. Но в данном случае тема совершенно необычная. Александр Дугин заявляет, что любовь как основа культурной парадигмы Запада умерла.



На сайте Rassia.ru, где размещен этот видеоклип, началась дискуссия по поводу того, умерла любовь или нет. Все ухватились за слово «любовь», потому что как же можно взять и похоронить ее? Она у нас — самое бесценное. При этом люди как бы выпустили из виду, что Дугин говорит не о живой любви между людьми, а о некоей культурной традиции, в центре которой — великая любовь, ставшая одним из культурных символов. Это и «Тристан и Изольда», упомянутые Дугиным, и «Ромео и Джульетта», «Анна Каренина»…
Причем, по моим оценкам, «Анна Каренина» была последним великим романом, в центре которой — история любви мужчины и женщины.
После «Анны Карениной» начался XX век с мировыми войнами, революциями и цементирующим мир противостоянием двух систем: капитализма и социализма. И великая любовь в XX веке действительно уходит со сцены. Можно упомянуть разве что «Вестсайдскую историю», которая, без сомнения, есть парафраз «Ромео и Джульетты». Был еще замечательный фильм «Мужчина и женщина», но такая частная история может случиться в любой жизни и вряд ли станет культурным символом поколений.
«Мастер и Маргарита» уже как бы не совсем о любви, хотя всепоглощающая любовь мужчины и женщины там присутствует. Правда, Маргарита любит Мастера только вместе с его романом, это уже несколько другое, чем история Ромео и Джульетты. Но важно, что эта любовь уходит осуществляться в иные миры. В нашем мире для нее места не нашлось. В этом смысле анализ Дугина вполне правомерен: любовь как культурная парадигма западно-европейский культуры себя, скорее всего, исчерпала.
Культура XX и XXI веков, как бы ни оценивать ее уровень, дает совершенно другую парадигму: гибнущий мир, Апокалипсис во всех его проявлениях. И противоположное начало: борьба за сохранение ЛЮБИМОГО мира. Любовь как культурологический модус переносится с индивидуальной любви между мужчиной и женщиной на любовь героя (группы людей) к тому, что они хотят защитить.
В этом смысле показательны два фильма, как нынче говорят, «культовых», открывших собою Третье тысячелетие. О первом фильме «Матрица» я уже недавно писала. Там история личной любви есть только крошечный элемент общей картины того, что можно и должно сберечь, сохранить, преобразовать, победив создателей Матрицы, приведших человечество к полной деградации.
Второй фильм, фильм-эпопея «Властелин колец». Здесь тоже любовь Арагорна и Айвен — всего лишь один из красивейших мотивов. И одна из причин, почему необходимо победить Темного Владыку и уничтожить его Кольцо всевластья.
Фильм (и книга Толкина) как бы про очень древние времена, не то что «до библейские», а какие-то недостижимые по давности.
Но ведь во всем этом мы живем именно сегодня! Именно сегодня мы бьемся за свой Шир, за свое Средиземье… Многие ощущают, что наступили эти «последние времена», когда надо встать на борьбу со Злом. Даже немудрящий Сэм, верный друг Фродо, понимает, почему надо идти в этот проклятый Мордор: потому что существует Добро, Шир, и нам есть за что сражаться в этом мире. Любовь к Ширу здесь — синоним любви к нашему общему дому, Планете Земля, которая объединяет все разрозненные кусочки нашего не очень счастливого человечества.
Так что любовь даже в культурной парадигме не умерла, она просто изменила свое измерение. Если одного человека может окрылить и спасти его личная любовь, то нас всех как разумных обитателей Земли может спасти только любовь к ней, любовь к нашему миру, который может быть очень разным, но будет существовать только в том случае, если станет по-настоящему ЛЮБИМЫМ.


Комментариев нет:

Отправить комментарий