17 декабря 2010 г.

Стало прилично быть негодяем

Самое ошарашивающее открытие печально знаменитых 90-х годов было кардинальное изменение модели поведения людей в самом культурном городе страны — в родном моем Петербурге. Когда-то здесь жили интеллигентные люди. Они говорили вежливыми голосами, не признавали громких выкриков в метро и на улице, не одобряли бурной жестикуляции, которая, как правило, мешает другим, делали соответствующее «лицо» при возникновении неприличной или двусмысленной ситуации, не стеснялись одернуть хама или матерящегося пьянчугу, выстаивали длинные улыбчивые очереди на выставки и в театральные кассы, искали и добывали «лишний билетик» на спектакли заезжих театров, знали все последние публикации в периодической печати, предпочитали классическую музыку… У ленинградцев были особые, светлые лица с умными глазами! А как их любили по всей стране!.. «Вы из Ленинграда?!.» И все были готовы рассыпаться мелким бесом, предложить все самое лучшее, а главное — послушать о жизни далекого прекрасного города.
Все это сдуло ветром времени как слой пыли.
На улицах, в магазинах, в метро все стали разговаривать матом, визгливо орать, сопровождая ор могучими неприличными жестами. Скромное, с улыбкой кокетство девушек ушло навсегда — вместо девушек появились размалеванные девицы, причем сразу потасканные, демонстрирующие не только прелести своего туловища, но и владение омерзительной мимикой и жестикуляцией. Впрочем, мужчины были не лучше: пирсинг, татуировка, мат и хохот надо всем, что попадается на глаза, залитые с утра…
Девизом и содержанием жизни стала знаменитая реклама: «Бери от жизни все!»
Распальцовка малиновых пиджаков очень скоро стала всеобщим достоянием. Стало нормальным цедить слова через губу, через жевательную резинку, глядя на окружающих с презрением почти материальным.
У меня был знакомый, выросший в интеллигентной семье (его отец был директором ДК), читавший наизусть Блока, способный красиво ухаживать за женщиной… Я увидела его, вылезающего из роскошного «мерса» с такой печатью презрения на челе, таким расхристанным, распоясанным, что, не удержавшись, поинтересовалась, как ему удалась такая полная трансформация. «Да, — сказал он, растопырив пальцы по известной схеме, — мы теперь все братки, братаны, и не вижу в этом ничего плохого…» Потом я сообразила, что мальчик всегда был наделен некоторыми актерскими способностями. Эти новые социальные роли нужно было примерить на себя, проиграть, приспособиться к ним… И играли — с упоением! Встать на виду у всех и помочиться — просто милая шутка. Озорным матом послать старика-калеку — подвиг, достойный подражания… Я уж не говорю о джипах всех мастей, которые ехали, куда ни попадя, убежденные, что для них не существует правил дорожного движения. И вообще никаких правил: куда хочу — туда и ворочу.
Перечислять все эти «приметы» не хочется. Люди досыта насмотрелись выступлений подобной публики а ля Ксюша Собчак. Не случайно, видимо, дочь первого символа демократа-интеллигента стала главным символом абсолютной отвязанности. Не случайно, видимо, «демократия» ассоциируется у нас с безвластием, беззаконием, попустительством всем возможным порокам. Этим символом, совершенно трагическим, стала станица Кущевская. И это уже не 90-е годы.
Страна сделала нас такими или мы такой сделали свою любимую и единственную страну?
Почему вдруг (это произошло осень быстро) стало прилично быть хамом и негодяем? Да, свобода обернулась вседозволенностью, причем в первую очередь — в поведении. С катушек сорвало всех и вся. Может быть, это было ответом — вызовом! — миру, стране, где заказное убийство стало нормой жизни, воровство — работой, главный способ обогащения — государственной службой, вранье — политикой, проституция — престижным и доходным бизнесом... Как сказал Путин, вспомнив Жеглова, вор должен сидеть в тюрьме. Почему же там сидит только Ходорковский? Он у нас один вор? Или он сидит потому, что вопреки бездействию государства на «территории Юкоса» создал управляемую и достойную жизнь? С кем и за что борется государство? Во всяком случае, не за наши интересы.
В Советском Союзе мы знали, что «человек — это звучит гордо». Люди и вели себя соответственно этому статусу — достойно. А сегодня мы знаем, что «россияне будут жить плохо, но недолго». В этой оговорке Черномырдина (царствие ему небесное!) — вся соль сегодняшнего дня. Если жить нам плохо и недолго, то, действительно — урви от жизни все, что сможешь: хоть чекушку водки, хоть поездку в Турцию, хоть возможность поглумиться если не над правительством, то хоть над соседом или прохожим.
Мы больше не живем в окружении культурных интеллигентных людей. Петербург — город абсолютного бескультурья. В белые ночи возле Адмиралтейства человеческая моча поднимается на 20 см. Сколько ни призывай граждан пользоваться общественными платными туалетами, проще всего облегчаться бесплатно — там, где вздумается. Мне доводилось видеть не только мужиков, стоящих лицом к кустикам, но и вполне взрослых теток, поднимающих юбки и сверкающих голым задом, пока организм не исторгнет из себя струю мочи. Конечно, это началось после того, как были закрыты на кодовые замки подъезды домов. В советские времена наши подъезды являли собой зрелище ужасное, а уж те, что ближе к центру и рядом с магазинами, всегда были отхожими местами. Они были загажены сверху донизу. Так что справлять нужду, где придется, — это давняя традиция «культурной» столицы. Собственно, наше знаменитое дворцовое ожерелье возникло из-за того, что летом в  городе стояла такая вонь — святых выноси, и жить в Петербурге было невозможно. Все нечистоты сливали в реки и каналы, пока в начале XX века не появился в городе водопровод.
Вот такая жизнь у нас в легендарном Петербурге. Вторую зиму правительство города призывает нас, горожан, взять в руки лопаты. Город завален снегом, для проезда и прохода пробиты ногами и колесами узенькие колеи. Как в блокаду. Зима в северном городе — как стихийное бедствие. Нормально! Зато этот город — культурный брэнд России. Каково? Все существенное, сущностное словно исчезло из обращения, остались одни подделки напоказ и на погяд. Кому нужен «Охта-центр»? Кто там будет работать, кто туда будет ходить? Все — от президента до местных чиновников — убеждают нас, что этот центр «даст толчок к развитию» депрессивных территорий года. А к развитию депрессивного населения что даст толчок? Только работа, созидательный труд могли бы вывести нас из скотского состояния. Но работы — нет. Можно найти временную службу за временные деньги, с которых никакой работодатель не будет делать отчисления в пенсионный фонд. Даже строители «Охта-центра» будут заняты временно, на период строительства. А потом их судьба никого волновать не будет. Можно представить, с каким «удовольствием» они будут возводить этот памятник маразму и сколько разворуют стройматериалов, ибо ничего другого им не останется.
Я согласна с Христом, что воровать — стыдно. Но если в стране объявлен принцип жизни «обогащайся, кто как может», то обычное воровство становится не самым тяжким преступлением. Кто же способен прожить на пенсию или на МРОТ, который нынче аж 4430 руб.? Но на пенсию способны прожить особые граждане — государственные служащие, поскольку их минимальная пенсия составляет 18000 руб. И это доказывает, го наше государство существует не для жителей России, а для собственных служащих.
Стоимость труда и стоимость государственной службы различаются в России принципиально, но об этом разговор особый.


4 комментария:

  1. Присоединяюсь.

    Спину вялую сгорбив,
    Я же не просто хулу,
    А гражданские скорби
    Сервирую к столу...

    К сожалению, по-прежнему актуально

    ОтветитьУдалить
  2. Доброго Вам времени суток, Наталья.
    Прочитал – и вдруг поймал себя на мысли: в те далекие уже советские времена Город, о котором Вы пишете, мы между собой называли – Питер… А на сегодня (и скорее всего – уже навсегда) т.наз. «Санкт-Петербург» остался для меня – Ленинградом (совершенно безотносительно к Ульянову, естественно). Тем Ленинградом, ради которого в глубоко советские времена, в студенческие годы, я сдавал сессию досрочно – и на две-три недели зимних каникул уезжал в этот Город. Особая атмосфера – во всех смыслах этого слова…
    Помню самое первое впечатление – обилие офицеров флота, которые в присутствии женщин не сидят в транспорте. (Сейчас вот пишу и думаю – да было ли такое? Или это я уже «навооброжал»?). Но если даже и так – то вот самый первый вечер помню совершенно точно. Расскажу – только не смейтесь!
    Итак - вечер, Ваш покорный слуга - юный провинциал, Невский (естественно). Иду себе неторопясь, кручу головой по сторонам. Ага, какой-то театр впереди. Подхожу поближе, читаю: Театр комедии. Главный режиссер – какой-то Акимов (я же просил – не смейтесь!). В рубрике «Сегодня» - спектакль «Тень» по пьесе какого-то Шварца (ну вот, Вы опять…). Время было аккурат перед началом спектакля, и поозиравшись по сторонам, я увидел женщину, которая нетерпеливо вглядывалась в лица прохожих, явно кого-то ожидая. В руках у нее что-то белело. На свое счастье, я быстро сообразил, чем было это «что-то», подошел и спросил, нет ли у нее лишнего билетика. Она глянула на часы, потом еще раз на улицу – и сказала, что есть.
    Времени хватило только на то, чтобы быстро раздеться и найти место в зале.
    После первого акта в очевидном и понятном для Вас состоянии я вышел в фойе и начал изучать историю места, куда попал. И среди прочего узнал, что незадолго до этого главреж этого театра был приглашен в Париж (!) ставить в театре «Комедии Франсез» (!!) пьесу Мольера (!!!). Такой вот первый мой ленинградский вечер…
    Потом было много еще чего в этом удивительном Городе, которому я так многим обязан, и многие годы моих свиданий с ним. Затем на многие годы связь оборвалась – но пару лет назад случилась командировка, и в первый же вечер я снова вышел на той же станции метро, поднялся на Невский и… Лучше бы я этого не делал. Все фасады домов, вся перспектива – сплошная вереница световой рекламы, которая, будучи привычной в Москве, столь оскорбительна для Ленинграда. Почему-то даже те лица, о которых Вы пишете, были для меня не так противны!
    Я не пошел в сторону Дворцовой, а спустился обратно в метро и уехал в гостиницу.
    Но Бог действительно милостив! Уезжать в Москву мне надо было в воскресенье. А в субботу я решил сходить на Мойку, к Александру Сергеевичу. Встал довольно рано, вышел из гостиницы, - и снова потянуло меня на место «первого свидания», на Невский. Из метро я выходил не поднимая головы, что бы как можно дольше не видеть того, чего так не хотелось… Но все-таки поднял глаза – и о чудо! Ясное осеннее утро, синее небо, почти нет машин и людей, а главное – потушена вся эта забивающая архитектурный ансамбль световая реклама, передо мной – (почти) Тот Самый Невский, и конце его сияет на солнце и действительно «светла Адмиралтейская игла»!
    Такие вот дела, Наталья. Так что нам с Вами повезло – есть что вспомнить. А нынешние… Их, право, стоит пожалеть.
    Искренне Ваш – Вадим.

    ОтветитьУдалить
  3. Уважаемый Вадим, спасибо огромное за воспоминание о Ленинграде. Я в этом (том) городе родилась и, не меняя адреса, переехала в Санкт-Петербург. С августа работаю курьером, выхожу из метро - и стою обалдело: "А с платформы говорят: это город Ленинград..."
    На своем сайте "Человек в Интернете" (на блоге есть ссылка) в разделах "Петербург" и "О себе" я кое-что написала.
    Я выросла в театре, в Театре Юного Зрителя. Естественно, все спектакли БДТ (хоть на галерке) были моими. Но самый мой любимый театр - Анатолия Васильевича Эфроса, на премьеры которого я ездила в Москву. Вы знаете, я и затеяла писать и публиковать свой "Совок", чтобы выписать главные "предметы" нашей жизни, в том числе = театральные программки, которых у меня целая папка.
    Что касается Невского... Я его очень любила в советские времена. Но потом, когда я занималась охраной памятников города (вообще-то я журналист), я поняла, что Невский Советами был обезличен: гербы и иные знаки отличия домов сбиты, кованые решетки окон и балконов выдраны с мясом... При реконструкции наш ГИОП выдавал технические задания, главным в котором было: все восстановить. И я видела, как возникали на фасадах дворянские гербы, решетки, в которые вписаны инициалы графов и князей...
    Вспоминая советскую архитектуру, всегда помните, что Невский существовал до 1917 года. У меня есть книжка нашего замечательного ученого-петербурговеда Бориса Кирикова "Невский проспект", где он описал каждый дом: кем и когда строился, перестраивался, кто владел, кто жил... Скажите, куда - я вам пришлю фотографии Невского и советской эпохи, и 1900х годов. Так получилось, что я последние 3 года работала в издательстве и сделала 4 книги о Петербурге, но вышла только одна, а потом меня выгнали... В общем, про город я знаю много.
    Еще раз спасибо, у меня было 2 человека, близких "по звучанию". Теперь вот есть еще вы. "Нас мало, нас, может быть, трое..."
    А вообще, может, надо написать о Петербурге и туда поставить фотографии? Но это на сайте, а не на блоге. Я поделила сайт и блог. Сайт - то, что более сердечное, а блог - более социальное.
    Всех благ! и надеюсь - до связи.

    ОтветитьУдалить
  4. Я написала о Петербурге на своем сайте
    http://runova08.ru/peterburg/peterburg-stroitsya-i-stroit/
    Посмотрите, если интересно, там много фотогафий

    ОтветитьУдалить